Мет Уаймен - За стеклом [Коламбия-роуд]

— И что ты теперь сделаешь? — спросила я. — Возьмешь ее за руку и отведешь домой, к папе и маме?

Слим сузил глаза и, процедив: «Внешность обманчива», умудрился-таки убедить свою Мисти принять нечто вроде боевой стойки. Брови Мисти-младшей тут же сомкнулись на переносице, вслед за чем она оскалила зубы. Казалось, Слим удивился, да и все мы порядком опешили, но рычаги управления все-таки оставались в руках моего бойфренда.

— Друг, только не бей ее, — сдавленным тоном проговорил Павлов, когда Мисти под управлением Слима сначала выбросила кулак в пустоту перед собой, а затем вдруг уткнулась в каменную стену, высившуюся поблизости. — Она всего лишь дитя, боже ты мой.

— Я пытаюсь убежать, — взмолился Слим, но было уже слишком поздно. Одним быстрым движением дрянная девчонка перекувыркнулась в воздухе и нанесла Мисти костедробительный удар-подсечку выставленной вперед ногой. Это движение заставило всех нас троих наблюдать за исходом поединка на экране, повернув головы набок.

— Она погибла? — спросила я, глядя, как соплячка удирает прочь от рухнувшей наземь жертвы. — Похоже на это.

При помощи Слима Мисти храбро поднялась с пола подземелья. Она казалась слегка контуженной и явно шаталась, но Слим вновь обрел контроль над джойпадом. Минута отчаяния миновала, и реальность, похоже, постепенно просочилась к нам с экрана.

— Так вот, что касается веб-камер, — вновь обращаясь к Слиму с вопросом, Павлов был настроен уже чуть менее враждебно, — неужели ты всерьез согласен наводнить ими свое жизненное пространство?

Слим заставил Мисти ползком залезть в трубу и лишь потом ответил:

— По-моему, это стоит обдумать. Люди, естественно, побаиваются новых технологий, но машины пока что не стали умнее нас самих. — Новый припадок отчаяния для нас троих: поток воды смыл Мисти головой вперед в бездну, к верной гибели. — Дренажный сток, — вздохнув, Слим нажал клавишу перезагрузки. — Здесь повсюду какие-то западни.

Наступившую скорбную паузу нарушил Павлов:

— А если мы захотим раздеться и лечь спать, как тогда быть?

— Картье предложил поставить по одной камере в каждую комнату, значит, нужно воспользоваться преимуществами «мертвых зон».

— Каких зон? — удивилась я.

Слим повернул голову налево, затем направо и уронил джойпад на колени.

— «Мертвых зон», — повторил он, выставляя руки с растопыренными пальцами прямо перед собой. — У обычной камеры очень узкое поле зрения, так? У всякой камеры, даже у человеческого глаза.

— Верю тебе на слово.

Слим немного развел ладони в стороны, словно надеясь заставить телевизор зависнуть в воздухе, затем снова оглянулся по сторонам.

— Стало быть, если хочешь оставаться невидимым, нужно придерживаться «мертвых зон», где камера тебя не видит. — В наступившем молчании мы с братом соображали, оценивая эту маленькую демонстрацию.

— Ладно, — наконец сжалился над нами Слим и потянулся к клавиатуре. — Давайте я лучше покажу, как это выглядит на практике.

Щелкая клавишами, Слим свернул игру, ввел в браузер адрес поискового сайта и вскоре получил длинный список сайтов с трансляциями веб-камер.

— Ого! — ахнула я, когда он начал прокручивать список. — Да тут их сотни!

— От палат с роженицами до похоронных залов — все человечество здесь, в Сети.

— «У козлика Вилли»? — Павлов уже просматривал список. — Вряд ли разумный человек назовет так свой сайт. Не иначе — американцы!

— «Камера дантиста»? — Я прищурилась, чтобы убедиться, что ничего не напутала. — Так вот что теперь дантисты суют в рот пациентам?

— «Сетевой таксист»? — предложил Слим и прочел вслух краткое описание: — «Лондонское такси приглашает вас посмотреть город. Щелкни клавишей и наслаждайся поездкой».

— «Комментарий экскурсовода по желанию», — закончила я. — Если б только в реальном мире все было так.

На лице моего брата появилась гримаска отвращения.

— Позвольте задать один вопрос, — попросил он и умолк, словно мы уже должны были догадаться, что у него на уме. — Почему это вообще смотрят?

— А почему бы и нет? — отвечал Слим. — Я думаю, людей привлекает теплящаяся где-то жизнь. Даже если вроде бы не происходит ничего интересного, то все равно имеет смысл оставаться на линии — просто на тот случай, если ситуация вдруг изменится. Скорей всего, ты просто проведешь восемь часов у монитора, наблюдая, как водила медленно сходит с ума от все новых и новых пробок. Но откуда тебе знать, что будет потом? Может, ты отключишься, и как раз в этот момент произойдет нечто интересное. У таксиста окончательно съедет крыша, он выскочит из машины, вытащит из-под сиденья винтовку и разнесет в клочья ближайшее бистро.

Я ткнула пальцем в экран.

— А тут что? «Камера Корал».

Слим прекратил прокручивать список и навел курсор на название указанного сайта и его краткое описание. Павлов принялся шептать, словно повторяя условие какой-то задачки:

— «Посмотрите, как Корал работает по дому. Переходите вместе с ней из комнаты в комнату, пока она занята повседневными делами». — Павлов замолчал и наморщил нос. — По-вашему, это может быть развлечением?

Слим нажал «ввод».

— Судите сами.

Ожидая, пока загрузится сайт, я прикидывала, настало ли время сообщить, на какой ноте завершился наш разговор с Фрэнком Картье. Наш домовладелец попросту заявил, что найдет других жильцов, готовых на убийство за привилегию жить в доме бесплатно. И если мы не погасим задолженность после отказа выпустить дом в Сеть, то должны выехать через месяц. Да, именно через месяц! То есть нам предоставляется отсрочка в четыре недели, за которые фортуна еще может повернуться к нам лицом. Но я не попалась на удочку: я сказала Картье, что в случае если мы не сумеем выплатить чудовищную арендную плату к понедельнику, то покинем дом без промедления. Я собралась уже было сообщить это, но не успела набрать воздуху, поскольку на экране появилось окно веб-камеры и мы попали внутрь. Через квадратную скважину мы глядели на таинственную незнакомку с трубкой от пылесоса в руке.

— Это что, видеозапись?

— Прямая трансляция с места событий, дорогая, — ответил Слим.

Картинка не была идеальной и немного дрожала по краям, но тем не менее возникал какой-то задушевный, почти доверительный эффект, недоступный любому кинофильму или телешоу. Я не чувствовала себя крупинкой огромной аудитории; нет, в моем незримом присутствии крылось нечто гораздо более интимное, в некотором смысле действительно похожее на то, что мы без приглашения попали в чужой дом. Если на экране Корал, то мы с нею примерно одного возраста и сложения. У нее короткие светлые волосы, хотя у корней пробивается другой оттенок, похожий на цвет моих собственных волос. Да и шмотки на ней такие же, какие я могла бы купить для себя: розовые бриджи и вишневого цвета кофта с пышными рукавами. Эта женщина явно сдвинулась на чистоте, но, в принципе, больше ничего особенного в ней не было. Глядя, как Корал возит пылесосом по ковру, я прикидывала, что бы ощутила сама, окажись я на ее месте.

— Эта женщина, — помолчав, выдавил Павлов, — она что, этим зарабатывает на жизнь?

— Видишь баннер над окошком с камерой? — Слим передвинул курсор на рекламное объявление какого-то сетевого аукциона. Он щелкнул по нему, и выскочило новое окошко с призывом делать ставки и сообщением о розыгрыше двухдневной путевки в Амстердам. — Это сайт ее спонсоров, и они платят девчонке за каждый клик, поступающий с сайта.

— Значит, уборкой она убивает двух зайцев, — решил Павлов.

— Конечно, все зависит от спроса, — сказал Слим, — но похоже, она предлагает зрелище, которое не прочь посмотреть многие, и реклама размещена достаточно разумно. За клики — наличные, вот и весь принцип.

— Ей платят за то, что она вечно чувствует себя подопытной крысой.

Оба повернулись ко мне.

— Чем бы я ни занималась, — заявила я, — но от чужих взглядов мне становится не по себе.

— Вспомни об арендной плате, — посоветовал Слим. — Тогда это уже не покажется тебе таким уж вторжением в приватную жизнь.

— У тебя какие-то комплексы, связанные с камерой? — поинтересовался мой брат. — Или врожденное отвращение к уборке помещений?

— Что-то ты запел другую песенку, — удивилась я. Косяк дымился теперь в руке у Павлова. Может, дело в нем?

— Финансовый смысл тут есть. Живем в доме бесплатно, и при этом ничего не надо делать.

— Да, но на виду у публики, — подчеркнула я. — Павлов, да ты ведь даже не ешь на людях.

— Это связано с пережевыванием, сама знаешь. С камерой все иначе. Я не могу мириться с тем, что вижу людей, наблюдающих, как я смачиваю слюной пищу.

— Но ведь ты все равно будешь знать, что кто-то на тебя смотрит.

— Ну и что же нам, по-твоему, делать? — набросился он на меня. — Ограбить банк?